25 Years Friendship and Work with Yevgeny Yevtushenko

Venya Liberty News


Моя реакция на смерть Поэта в Фэйсбуке была в телеграфном стиле:

 Женя Евтушенко, ведущий Поэт России, покинул сей мир.
Для миллиона читателей и почитателей Женя был и останется Оводом и Овидием трех поколений.|
Его книги, поэмы и фильмы будут читать и изучать будущие поколения.
В мозгу проносятся картины 25-летней дружбы и сотрудничества.

            Сегодня многие пишут об ушедшем поэте, исходя из политико-эстетической точки зрения. Между нами были рабочие, теплые, житейские, семейные и человеческие отношения на протяжении 25 лет. Они проходили в четырех странах и в различных обстоятельствах и ракурсах. Мало кому представилось провести сотни и сотни часов один на один с человеком, одновременно столь разным и столь близким, как мне с этим многогранным человеком.

Всему этому предшествовали 32 года заочного «знакомства».

Евтушенко в изд. Либерти, 1992 год.

Я точно и в деталях помню, когда, где и при каких обстоятельствах я впервые услышал его имя. Это было осенью 1961 года. В Иерусалиме, в этот день хлестал злой дождь. Я был тогда студентом и проживал в общежитии на юго-восточных окраинах города в бывших казармах британской армии. Они имели полукруглую форму и были сделаны из ребристого алюминия. Внутри казарма и выглядела, как казарма – по 10-12 кроватей в два ряда, над которыми висела, запрятавшись под потолком, одинокая лампочка. Этот заброшенный сектор, граничащий с кибуцем Рамат Рахель, сегодня застроен модерными и дорогими домами. Мне совершенно не хотелось ехать в такую погоду двумя автобусами в здание Бейт Канада, где пожилой профессор Райх монотонным голосом читал годичный курс «Биология беспозвоночных».

В автобусе в те годы пассажиры напоминали водителю усилить звук радио, когда передавались новости. Вот в пути к «беспозвоночным» я и услышал из новостей, что молодой, смелый, советский поэт в Москве, с характером и позвоночником, впервые написал поэму о расстреле евреев Киева в Бабьем Яру. В те годы меня лично ничего не связывало с Киевом, но психологический осколок создал впервые рану на эту тему. Несмотря на то что дедушки-бабушки, дяди и тети были жертвами нацизма, в Израиле в общем и в нашей семье, в частности, Холокост не обсуждался. Где-то в середине 60-х к прямой родственнице матери приехала туристка из Киева!? Как видно, она получила раритетное разрешение навестить свою сестру, с которой она рассталась в 20-е годы, когда та уехала в Палестину, потому, что ее муж был руководителем Движения кибуцев и министром сельского хозяйства. Именно благодаря ему я отдал пять лет изучению и работы на поприще сельского хозяйства Израиля… и потому в тот дождливый день спешил на лекцию профессора Райха. В эти годы я уже учился на факультете политологии и поехал в кибуц Иф’ат встретиться с ней. Она рассказала, что в середине 50-х вернулась в Вильнюс в поисках родственников. Она нашла человека, который знал нашу семью, но по каким-то причинам не связал нас. Мать пояснила, что, как видно, ему не была предложена дань…Она также рассказала, что является мачехой одного из молодых писателей. Ничего не зная о нем, я просто запомнил его имя – Юлий Даниэль! Годами позже, в 80- е, Александр, сын Юлия, вместе с Синявскими навестил издательство «Либерти» на Пятой авеню, был удивлен и поражен этой семейной историей.

Мой второй заочный контакт с Евтушенко состоялся в 1971 году в Нью-Йорке. Однокашница по аспирантуре Колумбийского университета пригласила меня на раритетное выступление Евтушенко в малом зале Мэдисон-сквер-гарден. Прихватив мой портативный рекордер, мы пошли на эту встречу. Где-то в моих архивах хранится запись этого вечера… Из всего вечера я запомнил лишь одну поэму «Между городом ДА и городом НЕТ».

Конечно, надо было набраться храбрости, подойти к нему и сказать: «Господин Евтушенко, я ношу имя пророка, и я могу решить вашу дилемму. Да, сейчас я аспирант и изучаю международные отношения… но давайте встретимся через 21 год, я стану издателем и сотворю из Манхэттена для вас Город-ДА, издав ваши оригинальные книги на русском языке».

На этом и закончились мои заочные отношения с Женей.

В 1992 году, 21 год спустя, он появился на пороге офиса издательства «Либерти» на Пятой авеню с уникальным замыслом…

(Продолжение следует)

 

 


Next Post